[back][up level][first][previous][next][last]
    Казулин Григорий 
    ПЕРИОДЫ ЖИЗНИ[до 1929г.] [с 1929г.]
      Места проживания
        Киргизия, Токтогульский р., с.Алексеевка 
        Год окончания 1929 
      Аресты
        Киргизия, Токтогульский р., с.Алексеевка 
        Год ареста 1929 
        Семья Григория Казулина: жена, четверо сыновей и дочь Надежда.
        Жили в Киргизии близ Токтогульского водохранилища, в пос.Алексеевка,
        были верующими, церковными людьми.
        В 1929г. семья была раскулачена, а Григорий Казулин арестован и посажен в
        тюрьму
      Осуждения
        . /. /1929 
        Приговор= лишение свободы, ссылка на поселение 
      Места заключения
        Киргизия, г.Ош, тюрьма 
        Год начала 1929 
        Год окончания 1929 
        Из воспоминаний дочери Григория Казулина, Надежды Григорьевны Казулиной [1,С.157–158]:
           "В конце 1920-х годов наша семья: мать, отец, четыре брата и я, жили
           в Киргизии близ Токтогульского водохранилища, в поселке Алексеевка.
           В 1929г. нас раскулачили, отца посадили в тюрьму г.Оша, и в тюрьме от
           заключенных духовного звания он узнал, что недалеко от Джалал-Абада есть
           орехосовхоз, который называется Кызылынкур, и в горах, недалеко от этого
           совхоза живут старцы-подвижники.
           И когда отца отпустили на свободу, то дали ему предписание — вывезти семью
           на добровольную ссылку, куда он сам захочет, только подальше от Токтогула"
      Места проживания
        Киргизия, Джалал-Абадский р., в горах возле орехосовхоза Кызылынкур 
        Год начала 1929 
        Год окончания 1934 
        Из воспоминаний дочери [1,С.157–158]:
           "...И папа прямо из тюрьмы пошел в Кызылынкур искать старцев, и нашел их.
           Нашел он сначала на одной горе в орешниках иеромонаха Досифея...
           Он был очень строгой жизни; по каким-то делам приехал в 1914г. с Афона
           в Россию, но началась война, границу закрыли, и он остался в России.
           Возле него жили четыре монахини: Досифея, Дорофея, Клавдия и Мария.
           У них была маленькая пасека и полувырытая избушка.
           Через гору от него жили Калистрат Иванович и Мария Андреевна Гриневы из
           Алма-Аты — рабы Божии, с двуми девочками, и возле них в то время жили
           о.Пахомий и матушка Магдалина алма-атинская, а на другой горе —
           иеромонах Макарий (Ермоленко), который был очень стареньким.
           Отец познакомился с ними, и старцы благословили его забрать семью и привезти сюда. Папа сначала приве старшего брата. Они вырыли
           землянку вроде сакли с окошечком на полу, покрыли крышу сеном, и тогда уже
           привезли нас. И вот, мы начали там жить, подвизаться и молиться.
           К нам в горы часто приезжали монахини...
           Батюшки служили Литургию (у всех были антиминсы).
           Чаще служили у Калистрата Ивановича. Там я научилась петь по нотам. Учили меня
           Татьяна Хахулина и Саня Нагибина — они были монастырскими певчими.
           Служили ночью. Закрывали подушкой окошечко, кто-нибудь один стоит на улице на страже,
           с собакой. Сделали занавесочку, за ней — алтарь, а перед ней и мы стоим. Все это
           в такой комнате, которую и комнатой назвать нельзя, вроде погребка и сакли.
           И молились, и пели.
           О.Пахомий служил очень часто. Он был такой благостный...
           У землянки, где жили Калистрат Иванович с Марией Андреевной и к
           которой мои дядя с тетей пристроили кибиточку, была еще маленькая лазеечка,
           куда отец Пахомий прятался ночью и... пещерка, окно которой выходило на обрыв.
           Один только раз я была в этой пещерке...
           Меня, десятилетнюю девочку, отец Пахомий взял с собой и разрешил зайти в
           пещеру через люк. Отец Пахомий прятался там весь день, а на ночь возвращался
           в лазеечку у землянки Калистрата Ивановича.
           Помню, как однажды на Пасху мы служили ночью на горке у о.Макария.
           Горы были очень красивые, все в орешнике. И мы жили этими грецкими орехами.
           Ведь был голод, а мы были раскулаченными и не имели ничего. А из орехов мы
           давили масло, добавляли их в муку и пекли хлеб, делали из орехов молоко и так
           спасались от голода. Мы сажали картошку, у нас был небольшой огород, потом
           пасека.
           У нас там родился еще один брат, Миша, а отец Пахомий его крестил... ".
        Григорий Казулин был в духовном общении со старцем Таврионом из Алма-Аты.
        Из воспоминаний дочери [1]:
           "В 1932г. мать Рафаила возила меня в Алма-Ату...
           Никольский собор был тогда еще открыт, там служил епископ Герман.
           А в подвале собора жили матушки. Они пекли просфоры для собора и собирали
           сухарики — передачи для подвижников алма-атинских: отца Виктора, отца
           Тавриона. Отец Таврион, когда мой папа приехал в Алма-Ату, говорил ему, что
           он много лет, не посещая город, жил в горах и ел дикую картошку и траву...
           Мы с матушками Рафаилой и Феодорой, по поручению о.Пахомия, пешком,
           с котомками, поднимались в горы на Медео, где по правой стороне ущелья
           находилась его пещера. В пещере у него была мука в жестяных баночках.
           Мы помолились, взяли там муку в жестяных баночках и
           пошли к отцу Виктору (Матвееву) — он жил на другой горе.
           Мы принесли ему сухарей... Мы у него переночевали, он нас напоил чаем,
           поухаживал за нами, и мы отправились в город.
           Так мы жили в 1930-м. 1931-м, 1932-м годах...
           В 1933 году, летом ночью пришли чекисты и всех забрали: отца Досифея, отца
           Пахомия, отца Макария, матушек Рафаилу, Серафиму, Досифею, Дорофею и Клавдию.
           Забрали всех в полночь и всех погнали пешочком в Джалал-Абад за 30 верст вдоль
           реки. Потом я слышала, что отца Макария отпустили по старости, а след отца
           Досифея и четырех монахинь: Досифеи, Дорофеи, Клавдии и Марии — тут же исчез.
           Говорили, что их сразу же расстреляли.
           Отца Пахомия, как я слышала, расстреляли позднее в Алма-Ате, а матушек осудили"
           И когда их всех забрали с гор, нас еще раз раскулачили".
        Из воспоминаний дочери [1,С.157–158]:
           "После этого папа заволновался — нам жизни здесь не будет, и перевез нашу семью к
        своему брату в Токтогульские горы, а меня отдали в Ташкент учиться"
        Киргизия, Токтогульский р. 
        Год начала 1933 
        Узбекская ССР, г.Ташкент 
        Год начала 1934 
        Григорий Казулин и вся его семья в течение 12 лет заботились о старце
        Глинской пустыни Серафиме (Романцове), скрывали его от преследований властей.
        Из воспоминаний дочери [1,С.157–158]:
          "В Ташкенте я жила под руководством старца Глинской пустыни отца Серафима
           (Романцова). Он в 1934г. вышел из лагерей очень истощенным (строил Беломорканал),
           и приехал в Ташкент. У него не было паспорта, и наша семья 12 лет его
           прятала. Он то поживет у нас в Ташкенте, то отвезем его к брату отца в
           Киргизию, в Токтогульские горы, потом — к другому брату — в Ташкумыр...
           И вот только в 1940г. я снова приехала в Алма-Ату, но там никого уже не было:
           ни отца Виктора, ни отца Пахомия, ни других подвижников...
           А потом началась война, и мы перестали ездить в Алма-Ату, и связь с матушками я
           потеряла. Только Саня Нагибина долго поддерживала с нами дружбу, приезжала и
           жила в Ташкентских горах... "
    Публикации ->
      1.Крест на Красном обрыве. М.: Изд-во им.Святителя Игнатия Ставропольского, 2002. С.157–159.

(c) ПСТГУ. Факультет ИПМ